Жил-был Уровень. Плоский, деревянный и безропотный. Где положат, там и лежит. А при этом еще о себе в неопределенно-категорическом тоне: «Положено!»
И в этой липовой деревяшке, представьте, сохранилась капля совести. Шустрая такая, как напоследок. Ни покачнись при ней, ни покобенься — тут же западает заполошная, и уж Уровню неудобно становится, неловко как-то. Будто не оправдывает он в положении своих функций. А эти — подозрительные такие:
двадцать раз на одно место назначат, пока совесть не успокоится. А заснет капля, вроде и не нужен стал — убирают, перебрасывают.
Словом, все беды от проклятой капли. И решился тогда Уровень на нехорошее дело: изловчился как-то и шмяк покрепче об пол! Конечно, от такого усердия всякая совесть повылетит.
«Наконец-то», — вздохнул прямоугольный Уровень. Ну, теперь он на любом месте — орел без всяких противопоказаний!.. А получилось наоборот. Задвинули деревягу в темный угол и не беспокоили больше никогда. Как будто самого ценного в нем и было — эта распоследняя капля совести.